Введение

Меланома в настоящее время остается значимой проблемой онкологии ввиду распространенности, а также ограниченности опций лечения. Несмотря на то, что в после­днее время появляется много новых препаратов, в том числе конъюгатов, в лечении метастатической стадии меланомы, мы, к сожалению, все еще достаточно лимитированы в эффективных опциях терапии. Меланома является одной из наиболее агрессивных форм злокачественных новообразований кожи с высокой склонностью к метастазированию и неблагоприятным прогнозом при поздней диагностике. Несмотря на относительно невысокую распространенность по сравнению с другими видами рака кожи (менее 5% от всех случаев злокачественных новообразований кожи), меланома ассоциируется с высокой смертностью (более 80% от злокачественных новообразований кожи) [1].

Актуальность проблемы обусловлена устойчивой тенденцией к росту заболеваемости меланомой во многих странах мира, включая Россию. По данным Международного сообщества по изучению рака (IARC), в 2020 г. в мире было зарегистрировано более 331 тыс. новых случаев меланомы кожи, а число смертей превысило 58 тыс. [2]. В Российской Федерации заболеваемость меланомой также демонстрирует рост: за после­дние 10 лет отмечается увеличение темпа роста заболеваемости меланомой на 37,22%, среднегодовой рост стандарти­зированного показателя — 1,85, прирост за 10 лет — 20,64. Стандартизированный показатель — 5,36 на 100 тыс. населения [3].

Одним из ключевых молекулярных подтипов меланомы является BRAF‑мутированная форма. Мутации в гене BRAF обнаруживают примерно в 30–40% (по данным других исследователей, в 70%) случаев заболевания [4, 5]. Чаще всего речь идет об активирующих мутациях в 600‑м кодоне (экзон 15), и наиболее распространенным вариантом является V600E (замена валина на глутаминовую кислоту): на его долю приходится около 70–88% всех BRAF-мутаций при меланоме. Немного реже встречаются другие варианты — V600K, V600R, V600D [4–6]. Суть проблемы в том, что такая мутация приводит к постоянной активации белка BRAF. Мутированная киназа начинает безостановочно передавать сигнал по нижележащему каскаду — RAS‑RAF‑MEK‑ERK, который регулирует клеточную пролиферацию, выживание и метастазирование [2, 4]. В результате сбой в системе клеточного контроля приводит к злокачественной трансформации [2, 5]. С практической точки зрения в настоящее время определение BRAF-статуса опухоли при меланоме является критически важным: наличие мутации служит предиктивным биомаркером для назначения таргетной терапии. При обнаружении мутации BRAF в первой или после­дующих линиях лечения рекомендуется назначение комбинации ингибитора BRAF с ингибитором MEK. И, как известно, двойное блокирование сигнального пути демонстрирует более высокую эффективность, чем монотерапия ингибитором BRAF [4, 7, 8].

Исследование III фазы COLUMBUS

Одним из вариантов комбинации BRAF/MEK-ингибиторов являются препараты энкорафениб¹ и биниметиниб². Энкорафениб — мощный и высокоселективный ингибитор киназы BRAF. Он подавляет активность BRAF (V600E, V600K и др.), тем самым нарушая передачу сигнала, который стимулирует пролиферацию опухолевых клеток1. В свою очередь, биниметиниб действует на следующем этапе: это АТФ-неконкурентный обратимый ингибитор киназ MEK1 и MEK2. Белки MEK выступают вышестоящими регуляторами сигнального пути, который также способствует росту клеток. Биниметиниб блокирует передачу сигнала от BRAF к MEK. Таким образом достигается подавление сигнального пути, что приводит к гибели опухолевых клеток2. Регистрационным исследованием для данной комбинации было рандомизированное клиническое исследование III фазы COLUMBUS, в котором участвовали 577 пациентов с метастатической меланомой и мутацией BRAF V600. Целью данного исследования была оценка эффективности и безопасности применения комбинации энкорафениба 450 мг 1 р/сут с биниметинибом 45 мг 2 р/сут у пациентов с распространенной меланомой с мутацией BRAF V600 по сравнению с монотерапией вемурафенибом 960 мг 2 р/сут (контроль) или энкорафенибом 300 мг 1 р/сут. В исследование включались пациенты с неоперабельной, местно-распространенной или метастатической меланомой кожи или меланомой неизвестной первичной локализации, которые ранее не получали лечение, 15% пациентов в исследуемой группе ранее получали иммунотерапию в нео-/адъювантном режиме [9]. Частота объективного ответа (ЧОО) составила 64,1% в исследуемой группе по сравнению с 40,8% в группе вемурафениба (р<0,05). Медиана выживаемости без прогрессирования (ВБП) была в 2 раза больше (14,9 мес.), чем в группе вемурафениба (7,3 мес.) (р<0,05), общая выживаемость (ОВ) достигла 33,6 мес. в группе комбинированной терапии и 16,9 мес. в контрольной группе (р<0,05). Семилетняя ОВ в группе комбинированной терапии составила 27%, в контрольной группе — 18% [10].

Наиболее распространенными нежелательными явлениями при применении комбинации энкорафениба и биниметиниба были: утомляемость, тошнота, диарея и рвота. По сравнению с иными схемами таргетной терапии ингибиторами BRAF/MEK (непрямое сравнение данных регистрационных исследований III фазы) в группе энкорафениба и биниметиниба отмечалась более низкая частота развития пирексии (20% против 58% у дабрафениба и траметиниба) и фотосенсибилизации (4% против 35% у вемурафениба и кобиметиниба) [9, 11, 12].

Результаты исследования COLUMBUS продемонстрировали, что комбинация энкорафениба и биниметиниба обеспечивает статистически и клинически значимое улучшение ВБП и ОВ по сравнению с монотерапией вемурафенибом у пациентов с BRAF V600‑мутированной меланомой (р<0,05). Профиль безопасности комбинации оказался приемлемым, а долгосрочные данные подтверждают устойчивость эффекта [9].

Исследования реальной клинической практики

В современной онкологии исследования реальной клинической практики (real-world evidence, RWE) в настоящее время играют все более значимую роль. Они являются дополнением к рандомизированным контролируемым исследованиям (РКИ). Как известно, РКИ проводят в строго контролируемых условиях и в результате получают данные по эффективности и безопасности изучаемого препарата (из комбинации препаратов) для отобранной группы пациентов, в то время как RWE-исследования фокусируются на сборе и анализе данных, полученных в рутинной клинической практике, что позволяет оценить эффективность и безопасность противоопухолевых препаратов в условиях, максимально приближенных к повседневной медицинской деятельности [13].

По состоянию на 2026 г. опубликованы результаты 7 больших RWE-исследований применения комбинации энкорафениба с биниметинибом у пациентов с распространенной и метастатической меланомой с мутацией BRAF. Одно из них — BECARE, ретроспективное наблюдательное RWE-исследование, проведенное в 21 центре в Испании, в котором изучали применение комбинации энкорафениба и биниметиниба при нерезектабельной распространенной и метастатической меланоме с мутацией BRAF V600 у ранее не леченных пациентов или пациентов с прогрессированием после одной линии иммунотерапии. Как и в большинстве RWE-исследований, в данном исследовании были пациенты, которые не подходили для включения в регистрационное исследование III фазы. Так, например, в него были также включены пациенты с другими подтипами мутации BRAF V600, пациенты с функцио­нальным статусом ECOG 3–4, пациенты с повышенным уровнем лактатдегидрогеназы (ЛДГ) и отдаленными метастазами в головной мозг. Эффективность и профиль безопасности, полученные в наблюдательном исследовании BECARE, были сопоставимы с регистрационным исследованием COLUMBUS (см. таблицу). Комбинация энкорафениба и биниметиниба подтвердила свою эффективность у пациентов с нерезектабельной и метастатической меланомой в условиях реальной клинической практики, в том числе у пациентов, ранее получавших иммунотерапию, и у пациентов с метастазами в головной мозг [14].

Еще одним наблюдательным исследованием, в котором изучается эффективность применения комбинации энкорафениба и биниметиниба в реальной клинической практике при нерезектабельной и метастатической меланоме с мутацией BRAF V600, является проспективное международное исследование BERING MELANOMA, которое проводится в настоящее время в Германии, Австрии и Швейцарии. В исследование включают ранее не леченных пациентов или пациентов с прогрессированием после одной линии иммунотерапии. На данный момент исследование еще не завершено, после­дний срез данных был представлен в 2025 г. К настоящему моменту опубликованы результаты безопасности лечения 182 пациентов, медиана наблюдения составила 14,2 мес., медиана продолжительности лечения — 11,6 мес. По сравнению с регистрационным исследованием COLUMBUS, в наблюдательном исследовании BERING MELANOMA исходные характеристики пациентов оказались сопоставимы, отмечалось несколько больше пациентов с увеличенным уровнем ЛДГ и метастазами в головной мозг. Профиль безопасности комбинации энкорафениба и биниметиниба был сопоставим с результатами регистрационного исследования COLUMBUS, наиболее частыми нежелательными явлениями были тошнота, диарея и утомляемость, новых сигналов по безопасности не выявлено (см. таблицу) [16].

Помимо описанных выше наиболее крупных наблюдательных исследований, которые проводились или проводятся в Испании и странах DACH-региона (Германия, Австрия, Швейцария), эффективность комбинации энкорафениба и биниметиниба при нерезектабельной и метастатической меланоме с мутацией BRAF V600 также была изучена в условиях реальной клинической практики в США, Японии и Польше [17–19]. В некоторых странах (США, Польша) существуют Национальные регистры пациентов с меланомой, что существенно облегчает экстракцию данных и проведение анализа эффективности и безопасности терапии. Несмотря на то, что в реальной клинической практике разных стран профиль пациентов с меланомой оказался сложнее, чем в регистрационном исследовании COLUMBUS (больше распространенность метастазов, сопутствующих заболеваний, несколько хуже функцио­нальный статус пациентов ECOG), эффективность комбинации энкорафениба и биниметиниба и профиль переносимости комбинации в целом согласуются с данными регистрационного исследования COLUMBUS (см. таблицу).

Представляем несколько клинических наблюдений применения комбинации энкорафениба и биниметиниба у пациентов с метастатической меланомой кожи с мутацией BRAF V600. Согласие пациентов на публикацию клинических наблюдений получено.

Клинические наблюдения

Клиническое наблюдение 1 (предоставлено П.В. Эскиной, И.В. Мыслевцевым, Москва)

Пациентка Л., 70 лет, рост 165 см, масса тела 80 кг, ECOG 3, с впервые установленным в 2024 г. диагнозом BRAF-мутированной меланомы кожи ягодичной области, на момент установки диагноза — pT4bpN0sn(0/1)M0LV0Pn0R0. В марте 2024 г. выполнено широкое иссечение опухоли кожи ягодичной области и удаление метастаза в паховой области. При гистологическом исследовании обнаружена изъязвленная эпителиоидно-веретеноклеточная меланома, уровень инвазии по Кларку V, толщина по Бреслоу 16 мм. При молекулярно-генетическом исследовании (МГИ) выявлена активирующая мутация в гене BRAF V600E. Из сопутствующих заболеваний у пациентки выявлены: кардио­миопатия смешанного генеза (дисметаболическая, токсическая), синусовая тахикардия, арт­ериальная гипертензия I стадии, риск сердечно-сосудистых осложнений (ССО) — 4, недостаточность крово­обращения — IIБ (по Стражеско — Василенко), функцио­нальный класс — III NYHA. Недостаточность митрального клапана 2–3-й степени.

С апреля 2024 г. проведен полный курс адъювантной иммунотерапии пембролизумабом (12 мес.), при этом в декабре 2024 г. констатировано прогрессирование заболевания в виде появления метастаза в зоне после­операционного рубца. Выполнено удаление образования правой паховой области, с после­дующим иссечением после­операционного рубца в связи с положительным краем резекции. В августе 2025 г. по данным компьютерной томографии (КТ) с внутривенным (в/в) контрастным усилением установлено наличие метастатического поражения печени, легких и тазовых лимфатических узлов. Назначена 1-я линия терапии — комбинация BRAF/MEK-ингибиторов (дабрафениб и траметиниб), однако был проведен только 1 неполный курс. Пациентка самостоятельно отменила терапию в связи с непереносимой токсичностью в виде тошноты, отеков нижних конечностей, диареи и акнеподобной сыпи на коже туловища. В течение 4 мес. лечение не проводилось. В ноябре 2025 г. было отмечено дальнейшее прогрессирование заболевания в виде поражения лимфатических узлов средостения и забрюшинного пространства, карциноматоза брюшины, метастазов в мягких тканях, легких и продолженного роста метастазов в печени, также отмечалась тенденция к постепенному увеличению уровня креатинина в сыворотке крови. С января 2026 г. пациентке назначена смена комбинации BRAF/MEK-ингибиторов — комбинация энкорафениба 300 мг 1 р/сут с биниметинибом 45 мг 2 р/сут. На момент начала терапии было принято решение снизить дозу энкорафениба ниже терапевтической до 300 мг в связи с плохим общим самочувствием пациентки, функцио­нальным статусом ECOG 3, непереносимостью предыдущей комбинации BRAF/MEK-ингибиторов. Через 1 мес. непрерывного приема комбинации энкорафениба и биниметиниба доза энкорафениба была увеличена до 450 мг 1 р/сут. На момент осмотра на фоне терапии в течение 4 мес. у пациентки отмечается положительная динамика в виде уменьшения размеров очагов в печени, легких, частичный регресс метастазов в мягких тканях передней брюшной стенки, уменьшение размеров метастазов в лимфатических узлах средостения. Клинически отмечается частичный ответ — положительная динамика в виде улучшения общего самочувствия, регресс отеков нижних конечностей, нормализация уровня креатинина в сыворотке крови, терапия переносится удовлетворительно, побочных эффектов не отмечается (рис. 1).

Клиническое наблюдение 2 (предоставлено Е.С. Кузьминой и Е.К. Алиевой, Москва)

Пациентка П., 73 года. Из анамнеза известно, что новообразование на коже левой височной области существует с детства. С 2016 г. отмечает увеличение размеров и потемнение образования. В декабре 2021 г. выполнено широкое иссечение новообразования кожи головы, при гистологическом исследовании обнаружена меланома, эпителиоидно-клеточный вариант, 4-й уровень инвазии по Кларку, толщина по Бреслоу 1,5 мм, опухоль отстоит на 0,3 мм от ближнего, на 4 мм от дальнего и на 2 мм от глубокого края резекции. В марте 2022 г. в связи с подозрением на продолженный рост новообразования в области после­операционного рубца выполнена повторная опера­ция — широкое иссечение после­операционного рубца кожи левой височной области с прилежащими мягкими тканями с реконструктивно-пластическим компонентом и биопсией сторожевого лимфатического узла. При гистологическом исследовании рубца мягких тканей кожи обнаружена морфологическая картина нормотрофического рубца кожи левой височной области с наличием хронического продуктивного воспаления слабой степени выраженности; роста опухолевых клеток в пределах исследованного материала не обнаружено. При гистологическом исследовании выявлены метастазы эпителиоидно-клеточной пигментной меланомы в 2 лимфатических узлах жировой клетчатки левой околоушной области и верхней трети шеи, диаметр наибольшего метастаза 9 мм, без экстракапсулярного распространения. В оставшихся 2 лимфатических узлах — картина реактивной гиперплазии, pN2b. При дополнительном обследовании (КТ всего тела и магнитно-резонансная томография (МРТ) головного мозга) патологии не выявлено. С апреля 2022 г. по май 2023 г. получала адъювантную терапию таргетной комбинацией дабрафениба и траметиниба, лечение проводилось нерегулярно в связи с непереносимой токсичностью (пирексия). В ноябре 2023 г. при контрольном обследовании выявлена картина гиперметаболической шейной лимфаденопатии слева, в январе 2024 г. пациентке проведено повторное хирургическое лечение — лимфаденэктомия шейная расширенная слева с реконструктивно-пластическим компонентом. При гистологическом исследовании обнаружен рост эпителиоидно-клеточной меланомы в дерме кожи. В 11 из 18 лимфатических узлов шеи слева — метастазы меланомы с экстранодальным распространением, а также конгломерат лимфатических узлов, 18 мм в наибольшем измерении, pTx pN3с R0. По решению онкологического консилиума с февраля 2024 г. пациентке назначена 1-я линия терапии пембролизумабом. В мае 2024 г. (через 3 мес. терапии) диагностировано прогрессирование заболевания — продолженный рост в области после­операционного рубца на шее слева. Пациентке в качестве 2-й линии терапии была вновь назначена комбинация дабрафениба и траметиниба, однако через 1 мес. в связи с непереносимой токсичностью (пирексия) препараты заменены в пределах одного класса на комбинацию вемурафениба и кобиметиниба, которые также пришлось отменить через 1 мес. приема в связи с развитием некупируемой пирексии. С июля 2024 г. по решению врачебного консилиума, с учетом отсутствия висцерального поражения, а также неудовлетворительной переносимости ранее назначенного лечения, пациентке назначена 3-я линия терапии — комбинация ниволумаба с ипилимумаба 4 курса с после­дующей монотерапией ниволумабом. Однако при контрольном обследовании в ноябре 2024 г. выявлено прогрессирование заболевания в виде увеличения размеров и уровня метаболической активности шейных лимфоузлов, нарастание гиперметаболических изменений в легких, увеличение размеров и уровня метаболической активности ранее выявленных внутригрудных лимфоузлов, появление единичных внутрибрюшных лимфоузлов, гиперметаболических изменений в единичных костях скелета. Учитывая признаки прогрессирования по данным позитронно-эмиссионной КТ (ПЭТ-КТ), невозможность возобновления таргетной терапии двумя комбинациями в связи с непереносимой токсичностью, пациентке назначили 4-ю линию терапии дакарбазином 200 мг/м2 в сочетании с золедроновой кислотой 4 мг, на которой также произошло прогрессирование заболевания через 3 мес. лечения. В мае 2025 г. в рамках городского онкологического консилиума пациентке была одобрена комбинация таргетных препаратов энкорафениб 450 мг 1 р/сут внутрь ежедневно и биниметиниб 45 мг 2 р/сут внутрь ежедневно. В период ожидания закупки новой комбинации препаратов начата терапия по альтернативной схеме (5-я линия лечения) — паклитаксел 175 мг/м2 + карбоплатин AUC 6, 1 р/сут. С августа 2025 г. (6-я линия терапии) начат прием комбинации энкорафениба и биниметиниба. Длительность приема составляет 10 мес., переносит удовлетворительно, без побочных явлений, качество жизни сохранено. Наилучший ответ — стабилизация заболевания. При контрольной КТ с в/в контрастным усилением (май 2026 г., 9 мес. лечения) отмечается положительная динамика в виде полного регресса рецидивного опухолевого узла в верхней трети шеи слева, уменьшения размеров узлов в структуре левой околоушной железы, подбородочного лимфоузла справа (рис. 2).

Данное клиническое наблюдение иллюстрирует возможность успешной замены лекарственных препаратов в пределах одного класса без потери эффективности с удовлетворительной переносимостью, несмотря на подтвержденную ранее непереносимую токсичность на двух других вариантах комбинированной терапии BRAF/MEK-ингибиторами.

Клиническое наблюдение 3 (предоставлено А.А. Курманалиевым, Краснодар)

Пациент К., 58 лет, рост 176 см, масса тела 74 кг, ECOG 0, с диагнозом злокачественной BRAF-мутированной меланомы кожи спины T4bN3bM1c(1), сопутствующее заболевание — хронический вирусный гепатит С. В январе 2025 г. пациенту по месту жительства выполнено широкое иссечение первичной опухоли кожи спины. По результатам гистологического исследования после­операционного материала выявлена эпителиоидно-клеточная меланома стадии T4b с изъязвлением, уровень инвазии по Кларку V, толщина по Бреслоу 13,4 мм, слабовыраженная лимфоидная инфильтрация, в краях резекции — без опухолевого роста. При МГИ обнаружена мутация BRAF V600E. В марте 2025 г. самостоятельно обратился в ГБУЗ «КОД № 1» г. Краснодара. При дополнительном обследовании выявлено метастатическое поражение кожи, лимфатических узлов, легких и селезенки. По данным КТ с в/в контрастным усилением (март 2025 г.) обнаружены множественные полисегментарные образования в обоих легких (от 2 мм с наибольшим диаметром до 0,4 см в S3-сегменте слева), парастернальная (лимфоузел до 1,0 см по короткой оси на уровне переднего отрезка 2-го ребра слева) и подмышечная (множественные разрозненные и сливающиеся в конгломератные массы лимфоузлы до 2,4 см по короткой оси с неоднородной внутренней структурой) лимфаденопатия, очаговые образования селезенки (до 1,3 см общим числом 3), признаков очаговой патологии головного мозга не выявлено. Уровень ЛДГ — 361 Ед/л (февраль 2025 г.) (верхняя граница нормы (ВГН) — 248 Ед/л).

С апреля 2025 г. по настоящее время пациенту проводится терапия 1-й линии комбинацией энкорафениба 450 мг 1 р/сут внутрь ежедневно и биниметиниба 45 мг 2 р/сут внутрь ежедневно. На фоне терапии уже через 2 мес. была отмечена положительная динамика. Уровень ЛДГ через 2 мес. терапии (июнь 2025 г.) снизился до нормальных значений — 177 Ед/л. Через 3 мес. лечения отмечен значительный регресс меланомы на коже грудной стенки и спины (рис. 3). На момент осмотра на фоне 14 мес. терапии достигнута стабилизация заболевания, лечение продолжается. Нежелательных явлений не выявлено, редукции дозы и временной отмены препаратов не потребовалось.

Клиническое наблюдение 4 (предоставлено В.С. Мягковой, Ростов-на-Дону)

Пациентка Ж., 64 года, ECOG 0, без значимых сопутствующих заболеваний, в начале 2023 г. обнаружила новообразование на коже левой стопы диаметром 1,3 см с изъязвлением. В июле того же года выполнено хирургическое лечение — иссечение новообразования кожи левой стопы. При гистологическом исследовании выявлена меланома (pT3N0M0), при МГИ обнаружена мутация в гене BRAF V600. Проведен междисциплинарный консилиум, по решению которого пациентке было рекомендовано проведение адъювантной иммунотерапии, от которой пациентка отказалась, опасаясь иммуноопосредованных нежелательных явлений. Через 2 года, в апреле 2025 г. при очередной плановой ПЭТ-КТ обнаружено прогрессирование заболевания в виде поражения пахового узла слева, размер очага 24 × 22 мм. В мае 2025 г. назначена 1-я линия иммунотерапии пролголимабом с удовлетворительной переносимостью. Через 6 мес. терапии, в октябре 2025 г., при очередной ПЭТ-КТ было отмечено прогрессирование заболевания в виде увеличения метаболической активности 18-фтордезоксиглюкозы в области паховых и подвздошных лимфатических узлов слева. Уровень ЛДГ не превышал ВГН. Учитывая наличие мутации BRAF V600, с ноября 2025 г. пациентке назначена 2-я линия терапии — комбинация энкорафениба 450 мг 1 р/сут внутрь ежедневно и биниметиниба 45 мг 2 р/сут внутрь ежедневно. На фоне лечения в течение 7 мес. отмечается частичный ответ в виде уменьшения размеров и метаболической активности определяемых ранее лимфатических узлов: наружный подвздошный слева — 23 × 15 мм (ранее — 32 × 25 мм), паховый слева — 22 × 15 мм (ранее — 37 × 26 мм). Терапия комбинацией энкорафениба и биниметиниба продолжается, нежелательных явлений не отмечено.

Клиническое наблюдение 5 (предоставлено П.В. Копосовым, Москва)

Пациентка Ж., 64 года, в течение 20 лет наблюдала пигментное образование на коже передней брюшной стенки справа, периодически травмировала образование, к врачам не обращалась. В мае 2025 г. в связи с очередной травматизацией кожного очага было выполнено цитологическое исследование, по результатам которого были обнаружены клетки с признаками атипии, подозрительными на меланому (?). В июле 2025 г. было проведено широкое иссечение опухоли кожи передней брюшной стенки справа в пределах здоровых тканей и выполнена подмышечно-подключично-подлопаточная лимфаденэктомия справа. По данным гистологического исследования выявлена меланома кожи толщиной 11,7 мм в вертикальной фазе роста с изъязвлением, обнаружены метастазы опухоли в двух регионарных лимфатических узлах. Уровень инвазии по Кларку V, стадия pT4b. При МГИ ткани опухоли (FastGene BRAF Mutation Test методом ПЦР в режиме реального времени) обнаружены мутации в гене BRAF в кодоне 600: V600E, V600E2 и V600D. При ПЭТ-КТ (июль 2025 г.) выявлена картина гиперметаболического увеличения аксиллярных лимфатических узлов справа (рис. 4, A, B), по данным МРТ головного мозга — без патологии. Выбор терапии 1-й линии проводили совместно с пациенткой. Приняли решение о назначении комбинации энкорафениба и биниметиниба, учитывая относительно благоприятный профиль безопасности, сохранение качества жизни в течение длительного времени и удобный способ применения per os. С июля 2025 г. начали терапию комбинацией энкорафениба 450 мг 1 р/сут внутрь ежедневно и биниметиниба 45 мг 2 р/сут внутрь ежедневно. На фоне лечения через 8 мес. в биохимическом анализе крови отмечено повышение содержания аланинаминотрансферазы, аспартатаминотрансферазы до 5 ВГН, общего билирубина до 32 ммоль/л. В связи с развитием нежелательных явлений 2-й степени тяжести в виде гепатотоксичности дозы препаратов были редуцированы: энкорафениба до 300 мг 1 р/сут и биниметиниба до 30 мг 2 р/сут. В дальнейшем — переносимость терапии удовлетворительная, качество жизни хорошее, повседневная активность сохранена. Показатели печеночных ферментов и билирубина в норме. При контрольной ПЭТ-КТ через 5 и 10 мес. терапии у пациентки отмечено снижение метаболической активности очага в правой подмышечной области — частичный ответ с тенденцией к дальнейшему уменьшению очагов (рис. 4, C, D).

Клиническое наблюдение 6 (предоставлено К.В. Орловой, В.И. Евдокимовым, И.А. Сосниной, Москва)

Пациент Е., 42 года, без сопутствующей патологии, ECOG 0, в июне 2017 г. впервые заметил изменение формы двух пигментных образований на коже спины и передней брюшной стенки. Через 3 мес. (сентябрь 2017 г.) выполнено иссечение обоих пигментных образований кожи туловища в пределах здоровых тканей. По результатам гистологического исследования установлен диагноз: меланома кожи спины T2aN0M0 IB и меланома кожи передней брюшной стенки T3aN0M0 IIA. При ПЭТ-КТ (сентябрь 2017 г.) обнаружен гиперметаболический метастаз в лимфатическом узле в правой подмышечной области. В октябре 2017 г. выполнена подмышечная лимфаденэктомия справа, в одном из лимфоузлов обнаружен метастаз меланомы. При МГИ образца ткани опухоли выявлена драйверная мутация BRAF V600Е. С ноября 2017 г. по ноябрь 2018 г. (в течение 12 мес.) проводилась адъювантная терапия комбинацией дабрафениба 150 мг 2 р/сут и траметиниба 2 мг/сут с удовлетворительной переносимостью. В июне 2019 г. выявлено прогрессирование заболевания в виде появления метастазов в мягких тканях передней грудной стенки справа (6 очагов по 0,5 см), проведено хирургическое иссечение очагов в пределах здоровых тканей. С июля 2019 г. в качестве 1-й линии терапии был назначен ниволумаб, однако терапия была прекращена после 11 введений (5 мес.) в связи с развитием иммуноопосредованного (ИО) гепатита. В ноябре 2019 г. отмечено прогрессирование заболевания: появление новых очагов и увеличение в объеме метастазов в мягких тканях передней грудной стенки (рис. 5). С декабря 2019 г. по февраль 2020 г. (в течение 3 мес.) пациент получал 2-ю линию лечения — комбинированную иммунотерапию ниволумабом и ипилимумабом, но терапия также была прекращена в связи с повторным развитием ИО-гепатита 3-й степени. С апреля 2020 г. назначена 3-я линия лечения — пациент был переведен на комбинацию дабрафениба и траметиниба. Через 7 мес. приема BRAF/MEK-ингибиторов зафиксировано прогрессирование заболевания в виде увеличения в объеме одного из метастатических узлов. С целью локального контроля в ноябре 2020 г. выполнено иссечение метастатического узла и принято решение о продолжении приема комбинации дабрафениба с траметинибом. Длительность лечения комбинацией таргетных препаратов составила 13 мес. С мая 2021 г. при очередном обследовании выявлено прогрессирование заболевания в виде роста подмышечных лимфатических узлов справа, увеличения размеров и количества очагов передней грудной стенки справа. Пациент был переведен на 4-ю линию терапии: ленватиниб 20 мг/сут и пембролизу-маб 200 мг в/в капельно каждый 21 день, которая продолжалась 15 мес. Наилучший ответ — частичный — зафиксирован в сентябре 2021 г. Во время лечения были отмечены следующие нежелательные реакции, которые не потребовали отмены противоопухолевой терапии: ИО-артрит 2-й степени, диарея 1-й степени и потеря массы тела 2-й степени (рис. 6). В связи с дальнейшим прогрессированием заболевания (появлением новых и увеличением объема старых метастазов в коже грудной клетки) с декабря 2022 г. пациенту назначена 5-я линия терапии — другая комбинация BRAF/MEK-ингибиторов (речеллендж) — энкорафениб 450 мг 1 р/сут внутрь ежедневно и биниметиниб 45 мг 2 р/сут внутрь ежедневно. На фоне терапии энкорафенибом и биниметинибом была отмечена положительная динамика, уменьшение объема кожных очагов, наилучший ответ — частичный (см. рис. 5). На октябрь 2025 г. продолжительность лечения комбинацией энкорафениба и биниметиниба составила 36 мес., переносимость терапии удовлетворительная, качество жизни на протяжении лечения было сохранено. Среди нежелательных явлений были зарегистрированы иридоциклит 2-й степени и однократное повышение температуры тела до 38 °С, редукции доз препаратов или временной отмены терапии не потребовалось. Пациент с октября 2025 г. принял решение о продолжении лечения за рубежом. Представленное наблюдение иллюстрирует эффективность повторного использования комбинированной таргетной терапии у пациента с приобретенной резистентностью к лечению BRAF/MEK-ингибиторами.

Клиническое наблюдение 7 (предоставлено И.В. Мыслевцевым, Т.Н. Кочневой, Москва)

Пациент Г., 58 лет, ECOG 1, с диагнозом злокачественной меланомы кожи неуточненной первичной локализации, сопутствующее заболевание: гипертоническая болезнь 3-й степени, высокий риск. Впервые обратился в июле 2024 г. в связи с жалобами на боли в поясничной области, при обследовании выявлено очаговое поражение L2-поз-вонка. Выполнена биопсия L2-позвонка, при гистологическом исследовании установлен диагноз меланомы, при МГИ ткани опухоли выявлена мутация BRAF V600E. В связи с выраженным болевым синдромом в августе 2024 г. проведен курс стереотаксической лучевой терапии на область L2-позвонка. С сентября 2024 г. инициирована 1-я линия лечения — комбинированная иммунотерапия ниволумабом и ипилимумабом, проведено 3 курса терапии. В октябре 2024 г. в связи с усилением болевого синдрома проведена МРТ позвоночника и выявлены прогрессирование заболевания в виде появления множественного вторичного поражения костей на поясничном уровне субтотально, по типу инфильтрации костного мозга, увеличение метастатического очага в L2-позвонке с увеличением размеров интрамедуллярного компонента с компрессией корешков конского хвоста, появилось снижение высоты левых отделов тела позвонка, также выявлены новые очаги в легких и узел в правом главном бронхе. По решению онкологического консилиума, учитывая наличие BRAF-мутации, с октября 2024 г. пациенту была назначена 2-я линия лечения — комбинированная таргетная терапия дабрафенибом и траметинибом. В феврале 2025 г. (через 4 мес. терапии) у пациента был отмечен частичный радиологический и метаболический ответ на лечение. Переносимость терапии неудовлетворительная — частые эпизоды плохо контролируемой пирексии (пациент получил только 50% предписанной дозы противоопухолевых препаратов за 2 мес.), стандартная тактика купирования пирексии не приводила к успеху. Кроме того, выявлены очаги кожной токсичности на коже левой голени (рис. 7, С). Принято решение поменять лекарственный режим в пределах одного класса, с апреля 2024 г. пациенту был назначен энкорафениб 450 мг 1 р/сут внутрь ежедневно и биниметиниб 45 мг 2 р/сут внутрь ежедневно. На фоне терапии была отмечена положительная динамика, частичное купирование болевого синдрома, наилучший ответ — стабилизация. В мае 2026 г. терапия комбинацией энкорафениба и биниметиниба все еще продолжается, продолжительность лечения — 14 мес., нежелательные явления не отмечены. По данным ПЭТ-КТ в динамике (март 2026 г.) — стабилизация заболевания, новых метаболически активных опухолевых очагов не выявлено (см. рис. 7).

Данное клиническое наблюдение демонстрирует эффективность и хорошую переносимость применения энкорафениба в комбинации с биниметинибом у пациентов с метастатической меланомой c мутацией BRAF V600 после отмены другой комбинации BRAF/MEK-ингибиторов из-за неприемлемой токсичности в виде некупируемой пирексии.

Клиническое наблюдение 8 (предоставлено В.А. Чубенко, А.В. Ступиной, Санкт-Петербург)

Пациентка Ч., 55 лет, ECOG 2. Из анамнеза известно, что за 5 лет до обращения по месту жительства было проведено удаление нескольких образований на коже, со слов пациентки, «родинок», одна из которых была крово­точащая. В сентябре 2025 г. у пациентки спонтанно возникла резкая тошнота, рвота. Госпитализирована в стационар, где при обследовании было выявлено множественное метастатическое очаговое поражение головного мозга, новообразование тела и шейки матки, с инвазией в стенку прямой кишки и нижнюю треть мочеточника, очаги в легких, надпочечниках, молочных железах, и брюшине. Учитывая наличие неврологических симптомов, нарастающую клиническую картину дислокационного синдрома, в октябре 2025 г. была выполнена опера­ция — краниотомия в правой теменно-затылочной области и микрохирургическое удаление опухоли правой затылочной доли. По данным гистологического исследования установлен метастаз меланомы в головном мозге, при МГИ обнаружена мутация BRAF V600E. Учитывая агрессивное течение заболевания, множественное метастатическое поражение внутренних органов и головного мозга, рекомендован в 1-й линии лечения прием комбинации BRAF/MEK-ингибиторов. С декабря 2025 г. начато лечение комбинацией энкорафениба 450 мг 1 р/сут внутрь ежедневно и биниметиниба 45 мг 2 р/сут внутрь ежедневно. По данным ПЭТ-КТ через 2 мес. терапии отмечен частичный ответ, через 6 мес. лечения — сохранение достигнутого ответа, стабилизация заболевания, нежелательных явлений не отмечено (рис. 8). В марте и апреле 2026 г. пациентке дополнительно проведено четыре сеанса радиохирургического лечения очагов в головном мозге на установке «Гамма-нож», временной отмены терапии энкорафенибом и биниметинибом не потребовалось.

Данное клиническое наблюдение демонстрирует успешное применение комбинации энкорафениба и биниметиниба в 1-й линии терапии у пациентки с метастатической меланомой с мутацией BRAF V600E с быстрым развитием заболевания, высокой опухолевой нагрузкой, множественными метастазами во внутренних органах и в головном мозге.

Клиническое наблюдение 9 (предоставлено Е.В. Лымарь, Краснодар)

Пациент В., 40 лет, ECOG 2. Из анамнеза известно, что в мае 2023 г. обнаружено образование на коже спины, по месту жительства выполнено широкое иссечение образования в пределах здоровых тканей кожи с подмышечной лимфодиссекцией. При гистологическом исследовании обнаружена узловая меланома кожи спины T4b, с инвазией в сосочковый слой дермы, уровень инвазии по Кларку III, толщина по Бреслоу 8,3 мм, с изъязвлением, без достоверной лимфоваскулярной и периневральной инвазии в пределах исследованного материала. Микроскопически новообразование удалено в пределах здоровых тканей. Исследовано 7 лимфатических узлов — все узлы без опухолевого роста. Пациент лечения не получал, у онколога не наблюдался. После ухудшения общего самочувствия в марте 2025 г. впервые обратился в ГБУЗ «КОД № 1» г. Краснодара, где при обследовании выставлен диагноз злокачественной меланомы IV стадии с метастатическим поражением печени, легких, головного мозга, костей, распространенной лимфаденопатией. При МГИ обнаружена мутация V600E в гене BRAF. Уровень ЛДГ — 300 Ед/л (февраль 2025 г.) (ВГН — 248 Ед/л). При КТ (февраль 2025 г.) выявлены множественные очаги в головном мозге: в правом большом полушарии диаметром до 1 см, в левой гемисфере мозжечка 0,8 см с перифокальным отеком, в лобно-теменной области 0,3 см, в области IV желудочка 1,3 см, множественные очаговые и шаровидные очаги в правом и левом легком, левосторонний гидроторакс толщиной до 1,9 см, лимфаденопатия средостения и корней легких, множественные очаговые образования в печени до 3 см в диаметре, очаговые образования в большом сальнике, в забрюшинной и паранефральной клетчатке, очаги в левой подвздошной кости 3,5 × 1,5 см. Учитывая множественный метастатический характер процесса, рекомендовано проведение таргетной терапии 1-й линии BRAF/MEK-ингибиторами. С апреля 2025 г. проводится терапия комбинацией энкорафениба 450 мг 1 р/сут внутрь ежедневно и биниметиниба 45 мг 2 р/сут внутрь ежедневно. Через 3 мес. (июль 2025 г.) при контрольной КТ отмечена положительная динамика в виде стабилизации опухолевого процесса, новых очагов не обнаружено. Уровень ЛДГ — 150 Ед/л (июль 2025 г.). Через 12 мес. терапии (апрель 2026 г.) достигнуто улучшение общего состояния, по данным КТ сохраняется стабилизация процесса, терапия продолжена.

Обсуждение

Результаты крупного рандомизированного исследования III фазы COLUMBUS, а также наблюдательные RWE-исследования демонстрируют, что комбинированная терапия энкорафенибом и биниметинибом у пациентов с метастатической меланомой с мутацией BRAF ассоциирована с улучшением как выживаемости без прогрессирования, так и общей выживаемости при приемлемом профиле безопасности и длительном сохранении качества жизни пациентов [7, 9, 10, 12, 14–19]. При этом своевременная коррекция доз и адекватный контроль токсичности позволяют поддерживать оптимальную экспозицию препаратов и обеспечивать непрерывность лечения [12]. Наряду с другими BRAF/MEK-ингибиторами, комбинация энкорафениба и биниметиниба включена в российские и международные клинические рекомендации по лечению меланомы кожи с мутацией BRAF³ [20–23].

Применение комбинации энкорафениба и биниметиниба в 1-й линии лечения у пациентов с нерезектабельной или метастатической меланомой кожи с мутацией в гене BRAF представляет собой обоснованный и эффективный подход у пациентов с большой опухолевой массой, высокой скоростью прогрессирования и/или клинически выраженными симптомами, а также у пациентов с множественными метастазами во внутренних органах и в головном мозге, как наглядно было продемонстрировано в клинических наблюдениях 3, 5, 8 и 9. Благоприятный профиль безопасности комбинации энкорафениба и биниметиниба позволяет длительно непрерывно проводить противоопухолевое лечение с хорошей переносимостью без потери эффективности, так как не приходится редуцировать дозы, как это часто наблюдается при назначении других комбинаций BRAF/MEK-ингибиторов.

Еще одной эффективной стратегией является назначение комбинации энкорафениба и биниметиниба в качестве альтернативной опции лечения при развитии непереносимой токсичности на других комбинациях BRAF/MEK-ингибиторов. Такая замена препаратов в рамках одного класса была продемонстрирована в описании клинических наблюдений 1, 2, 4 и 7. Все пациенты отметили хорошую переносимость комбинации и длительное сохранение качества жизни.

В клиническом наблюдении 6 описано применение комбинации энкорафениба и биниметиниба у пациента с ранее приобретенной резистентностью к лечению BRAF/MEK-ингибиторами (стратегия речелленджа). Согласно данной стратегии лечения после восстановления популяции чувствительных к определенному виду терапии опухолевых клеток возобновляют лечение другими препаратами из того же класса. Зарегистрированный ответ на терапию при удовлетворительной переносимости сохранялся на протяжении 36 мес.

Помимо описанных выше портретов пациентов, комбинация энкорафениба и биниметиниба может быть назначена пациентам с прогрессированием заболевания на ингибиторах контрольных точек (ИКТ) иммунного ответа, пациентам с рецидивом заболевания после проведения адъювантной терапии ИКТ иммунного ответа, а также пациентам с неприемлемой токсичностью на ИКТ или противопоказаниями к назначению ИКТ3 [21].

Заключение

Таким образом, комбинация энкорафениба и биниметиниба является важным компонентом современного арсенала при лечении BRAF‑мутированной меланомы кожи и вносит существенный вклад в улучшение результатов терапии у данной когорты пациентов. Дальнейшие RWE-исследования и анализ долгосрочных результатов терапии будут способствовать оптимизации тактики ведения больных и повышению персонализации лечения. Особый интерес представляет изучение предикторов ответа на терапию и механизмов развития резистентности — это позволит своевременно корректировать схему лечения и улучшать прогноз жизни. Кроме того, перспективным направлением остается поиск оптимальных комбинаций таргетной терапии с другими методами, включая иммунотерапию, для расширения возможностей контроля заболевания. Полученные данные подчеркивают необходимость мультидисциплинарного подхода и тесного взаимодействия онкологов, молекулярных биологов и фармацевтов при формировании индивидуальных стратегий лечения

Сведения об авторах:

Рыков Иван Владимирович — к.м.н., врач-­онколог, заведующий отделением противоопухолевой лекарственной терапии ООО «ММЦ ВТ»; 188632, Россия, Ленинградская обл., Всеволожский муниципальный район, Юкковское сельское поселение, территория «Клиника Белоостров», зд. 1, к. 1; ORCID iD 0000-0002-8250-8144

Алексеева Анастасия Романовна — врач-­онколог отделения противоопухолевой лекарственной терапии ООО «ММЦ ВТ»; 188632, Россия, Ленинградская обл., Всеволожский муниципальный район, Юкковское сельское поселение, территория «Клиника Белоостров», зд. 1, к. 1.

Алиева Енигюль Кярамовна — врач-­онколог химио­терапевтического отделения № 3 ГБУЗ «ГКБ им. С.С. Юдина ДЗМ»; 115446, Россия, г. Москва, Коломенский пр-д, д. 4; ORCID iD 0009-0009-0345-1847

Евдокимов Владимир Игоревич — заведующий центром амбулаторной онкологической помощи, врач-­онколог ГБУЗ «ММКЦ «Коммунарка» ДЗМ», 108814, Россия, г. Москва, вн.тер.г. поселение Сосенское, п. Коммунарка, ул. Сосенский Стан, д. 8, стр. 3; ORCID iD 0000-0002-0591-7921

Кочнева Туяра Николаевна — врач-­онколог Центра амбулаторной онкологической помощи ГБУЗ ММНКЦ им. С.П. Боткина ДЗМ; 125284, Россия, г. Москва, 2-й Боткинский пр-д, д. 5; ORCID iD 0009-0008-5412-6609

Кузьмина Евгения Сергеевна — к.м.н., врач-­онколог, заведующий отделением ОЦ № 1 ГБУЗ «ГКБ им. С.С. Юдина ДЗМ»; 115446, Россия, г. Москва, Коломенский пр-д, д. 4; ORCID iD 0009-0007-2856-5176

Мыслевцев Игорь Валерьевич — к.м.н., врач-онколог, заведующий отделением Центра амбулаторной онкологической помощи ГБУЗ ММНКЦ им. С.П. Боткина ДЗМ; 125284, Россия, г. Москва, 2-й Боткинский пр-д, д. 5; ORCID iD 0000-0002-6821-1432

Мягкова Валерия Сергеевна — врач-­онколог дневного стационара отделения противоопухолевой лекарственной терапии № 1 ГБУЗ «КОД»; 344006, Россия, г. Ростов-на-Дону, просп. Соколова, д. 9.

Лымарь Елена Владимировна — врач-­онколог, заведующий координационным отделом лекарственного обеспечения ГБУЗ «КОД № 1»; 350040, Россия, г. Краснодар, ул. им. Димитрова, д. 146.

Копосов Павел Валентинович — д.м.н., профессор, заместитель директора Института онкологии, главный медицинский онколог, заведующий кафедрой медицинской и клинической онкологии ЧУ ДПО «Медицинская школа ЕМС»; 129110, Россия, г. Москва, ул. Щепкина, д. 35; ORCID iD 0000-0001-87899271

Курманалиев Арт­ем Антонович — врач-­онколог поликлиники ГБУЗ «КОД № 1»; 350040, Россия, г. Краснодар, ул. им. Димитрова, д. 146.

Орлова Кристина Вячеславовна — д.м.н., врач-­онколог, заведующий отделением опухолей кожи НИИ урологии и интервенционной радиологии им. Н.А. Лопаткина — филиала ФГБУ «НМИЦ радиологии» Минздрава России; 105425, Россия, г. Москва, ул. 3-я Парковая, д. 51, стр. 1; ORCID iD 0000-0002-0442-5917

Соснина Ирина Александровна — врач-­онколог ГБУЗ «ММКЦ «Коммунарка» ДЗМ», 108814, Россия, г. Москва, вн.тер.г. поселение Сосенское, п. Коммунарка, ул. Сосенский Стан, д. 8, стр. 3.

Ступина Анастасия Витальевна — врач-­онколог ГБУЗ «СПб КНпЦСВМП(о) имени Н.П. Напалкова»; 197758, Россия, г. Санкт-Петербург, поселок Песочный, ул. Ленинградская, д. 68, литера А; ORCID iD 0009-0003-2137-2188

Чубенко Вячеслав Андреевич — к.м.н., заведующий онкологическим химио­терапевтическим отделением (противоопухолевой лекарственной терапии) солидных опухолей ГБУЗ «СПб КНпЦСВМП(о) имени Н.П. Напалкова»; 197758, Россия, г. Санкт-Петербург, поселок Песочный, ул. Ленинградская, д. 68, литера А; доцент кафедры онкологии ЧОУВО «СПбМСИ»; 195271, Россия, г. Санкт-Петербург, Кондратьевский просп., д. 72, литера А; ORCID iD 0000-0001-6644-6687

Эскина Полина Вадимовна — врач-­онколог дневного стационара противоопухолевой лекарственной терапии ГБУЗ ММНКЦ им. С.П. Боткина ДЗМ; 125284, Россия, г. Москва, 2-й Боткинский пр-д, д. 5.

Пурас Юлия Владимировна — к.м.н., медицинский отдел ООО «Пьер Фабр»; 119048, Россия, г. Москва, внутригородская территория города федерального значения Муниципальный округ Хамовники, ул. Усачева, д. 2, стр. 1, помещ. 2/1; ORCID iD 0009-0007-3712-7821

Контактная информация: Рыков Иван Владимирович, e-mail: rykov.ivan@gmail.com

Прозрачность финансовой деятельности: никто из авторов не имеет финансовой заинтересованности в представленных материалах или методах.

Конфликт интересов: автор Ю.В. Пурас является сотрудником медицинского отдела ООО «Пьер Фабр». Вклад в работу данного автора ограничился подбором и предоставлением информационных материалов для написания текста статьи, а также редактированием рукописи. Финансового вознаграждения за эти услуги не предусматривалось.

Статья поступила 07.07.2026.

Поступила после рецензирования 23.07.2026.

Принята в печать 30.07.2026.

About the authors:

Ivan V. Rykov — C. Sc. (Med.), oncologist, Head of the Antitumor Drug Therapy Department, MMC VT LLC; Unit 1, build. 1, Klinika Beloostrov Territory, Yukkovskoye Rural Settlement, Vsevolozhsk Municipal District, Leningrad Region, 188632, Russian Federation; ORCID iD 0000-0002-8250-8144

Anastasia R. Alekseeva — oncologist, Antitumor Drug Therapy Department, MMC VT LLC; Unit 1, build. 1, Klinika Beloostrov Territory, Yukkovskoye Rural Settlement, Vsevolozhsk Municipal District, Leningrad Region, 188632, Russian Federation.

Enigyul K. Alieva — oncologist, Chemotherapy Department No. 3, S.S. Yudin City Clinical Hospital of the Moscow Healthcare Department; 4, Kolomensky pass., Moscow, 115446, Russian Federation; ORCID iD 0009-0009-0345-1847

Vladimir I. Evdokimov — Head of the Outpatient Oncology Care Center, oncologist, MMCC Kommunarka of the Moscow Healthcare Department; 8, build. 3, Sosensky Stan str., Kommunarka Village, Sosenskoye Settlement, Moscow, 108814, Russian Federation; ORCID iD 0000-0002-0591-7921

Tuyara N. Kochneva — oncologist, Outpatient Oncology Care Center, Botkin Hospital; 5, 2nd Botkinsky pass., Moscow, 125284, Russian Federation; ORCID iD 0009-0008-5412-6609

Evgenia S. Kuzmina — C. Sc. (Med.), oncologist, Head of Department, Oncology Center No. 1, S.S. Yudin City Clinical Hospital of the Moscow Healthcare Department; 4, Kolomensky pass., Moscow, 115446, Russian Federation; ORCID iD 0009-0007-2856-5176

Igor V. Myslevtsev — C. Sc. (Med.), oncologist, Head of Department, Outpatient Oncology Care Center, Botkin Hospital; 5, 2nd Botkinsky pass., Moscow, 125284, Russian Federation; ORCID iD 0000-0002-6821-1432

Valeria S. Myagkova — oncologist of the Day Hospital, Antitumor Drug Therapy Department No. 1, Regional Clinical Oncology Center; 9, Sokolov Ave., Rostov-on-Don, 344006, Russian Federation.

Elena V. Lymar — oncologist, Head of the Drug Supply Coordination Department, Regional Clinical Oncology Center No. 1; 146, Dimitrova str., Krasnodar, 350040, Russian Federation.

Pavel V. Koposov — Dr. Sc. (Med.), Professor, Deputy Director of the Institute of Oncology, Chief Medical Oncologist, Head of the Department of Medical and Clinical Oncology, EMS Medical School, Private Continuing Professional Education Institution; 35, Shchepkina str., Moscow, 129110, Russian Federation; ORCID iD 0000-0001-8789-9271

Artem A. Kurmanaliev — oncologist, Polyclinic Department, Regional Clinical Oncology Center No. 1; 146, Dimitrova str., Krasnodar, 350040, Russian Federation.

Kristina V. Orlova — Dr. Sc. (Med.), oncologist, Head of the Skin Tumor Department, N.A. Lopatkin Research Institute of Urology and Interventional Radiology — Branch of the National Medical Research Center of Radiology; 51 build. 1, 3^rd Parkovaya str., Moscow, 105425, Russian Federation; ORCID iD 0000-0002-0442-5917

Irina A. Sosnina — oncologist, MMCC Kommunarka of the Moscow Healthcare Department; 8, build. 3, Sosensky Stan str., Kommunarka Village, Sosenskoye Settlement, Moscow, 108814, Russian Federation

Anastasia V. Stupina — oncologist, N.P. Napalkov Saint Petersburg Clinical Research and Practical Center for Specialized Types of Medical Care (Oncological); 68, build. A, Leningradskaya str., Pesochny Settlement, St. Petersburg, 197758, Russian Federation; ORCID iD 0009-0003-2137-2188

Vyacheslav A. Chubenko — C. Sc. (Med.), Head of the Oncological Chemotherapy Department (Antitumor Drug Therapy) for Solid Tumors, N.P. Napalkov Saint Petersburg Clinical Research and Practical Center for Specialized Types of Medical Care (Oncological); 68, build. A, Leningradskaya str., Pesochny Settlement, St. Petersburg, 197758, Russian Federation; Associate Professor of the Department of Oncology, Saint Petersburg Medical and Social Institute, Private Higher Education Institution; 72, build. A, Kondratyevsky Ave., St. Petersburg, 195271, Russian Federation; ORCID iD 0000-0001-6644-6687

Polina V. Eskina — oncologist, Day Hospital of Antitumor Drug Therapy, Botkin Hospital; 5, 2nd Botkinsky pass., Moscow, 125284, Russian Federation.

Yulia V. Puras — C. Sc. (Med.), Medical Department, Pierre Fabre LLC; Premise 2/1, 2, build. 1, Usacheva str., Khamovniki Municipal District, Moscow, 119048, Russian Federation; ORCID iD 0009-0007-3712-7821

Contact information: Ivan V. Rykov, e-mail: rykov.ivan@gmail.com

Financial Disclosure: no authors have a financial or property interest in any material or method mentioned.

Conflict of interest: аuthor Yu.V. Puras is an employee of the Medical Department of Pierre Fabre LLC. This author's contribution was limited to the selection and provision of informational materials for the preparation of the manuscript text, as well as editing of the manuscript. No financial compensation was provided for these services.

Received 07.07.2026.

Revised 23.07.2026.

Accepted 30.07.2026.

¹Общая характеристика лекарственного вещества энкорафениб. (Электронный ресурс.) URL: https://grls.pharm-portal.ru/grls/55d4a938-808f-485d-a98d-9b95d4694fd7?ysclid=mshh6mfnkl730995632#su... (дата обращения: 06.05.2026).

²Общая характеристика лекарственного вещества биниметиниб. (Электронный ресурс.) URL: https://grls.pharm-portal.ru/grls/2c77e7a1-9fc5-4b23-807f-15edc2f0c007?ysclid=mshhf938z2376055831#su... (дата обращения: 06.05.2026).

³Клинические рекомендации Минздрава России. Меланома кожи и слизистых оболочек. 2025. (Электронный ресурс.) URL: https://cr.minzdrav.gov.ru/preview-cr/921_1 (дата обращения: 05.05.2026).