1 марта в силу вступил федеральный закон, который вносит изменения в порядок ввоза в Россию незарегистрированных в нашей стране лекарственных средств. Сам закон обширен и пока не ясно, как поправки, которые он внёс, отразятся на жизни пациентов и работе врачей.


   1 марта в силу вступил федеральный закон, который вносит изменения в порядок ввоза в Россию незарегистрированных в нашей стране лекарственных средств. Сам закон обширен и пока не ясно, как поправки, которые он внёс, отразятся на жизни пациентов и работе врачей. Важно понимать, что обсуждаемый закон возник из-за событий, вызвавших широкое обсуждение в середине 2019-го года. Я говорю о задержании женщины, которая получила посылку с препаратом «Фризиум» (МНН - клобазам). Этот препарат, на разрешённый к обороту в нашей стране, был нужен её ребёнку, который плохо отвечал на другие противосудорожные препараты. Было возбуждено уголовное дело, но из-за общественного резонанса дело было закрыто. Компания-производитель «Фризиума» подала документы для регистрации препарата в нашей стране.

   Эта история напоминает события 2018-го года, когда за попытку продажи диазепама в микроклизмах дело было возбуждено против Екатерины Коновой. Диазепам в микроклизмах используется для лечения эпилепсии у детей. Он удобнее и безопаснее, чем инъекции и таблетки диазепама, существующие в нашей стране. Такую лекарственную форму как микроклизмы наши производители не делают, и родители на свой страх и риск ввозят диазепам в микроклизмах в страну или заказывают его из-за рубежа. Из-за внимания СМИ и чиновников дело было быстро прекращено: никаких наказаний не последовало.

   А вот что ещё мне напоминают эти случаи. Дело Дарьи Беляевой началось в прошлом году, когда девушке с Урала пришла посылка с антидепрессантом бупропионом. Дарья страдает шизотипическим расстройством с выраженным депрессивным синдромом. Антидепрессанты, которые были использованы в терапии её расстройства, не приносили эффекта, и она заказала его из-за рубежа. В начале апреля её задержали таможенники, и против Дарьи было возбуждено уголовное дело по части 3 статьи 229.1 УК РФ (Контрабанда наркотических средств, психотропных веществ, их прекурсоров или аналогов, растений, содержащих наркотические средства, психотропные вещества или их прекурсоры, либо их частей, содержащих наркотические средства, психотропные вещества или их прекурсоры, инструментов или оборудования, находящихся под специальным контролем и используемых для изготовления наркотических средств или психотропных веществ). «Часть 3» означает, что Дарья ввезла в страну запрещённые вещества в крупном размере. Крупный размер был рассчитан из массы всех таблеток в одной упаковке антидепрессанта (всего 30 штук) и составил чуть больше 10,5 грамм.
На практике это значит это следующее: Дарья Беляева может получить срок от 10 лет плюс денежные взыскание, если суд не согласится с выводами проведённой судебно-психиатрической экспертизы и признает её вменяемой. Если суд прислушается к доводам судебных психиатров, то Дарье заменят уголовное наказание на принудительное лечение, скорее всего, без госпитализации в психиатрическую больницу. При этом очевидно, что ситуация Дарьи и женщины из первого примера совпадает. Ирония в том, что бупропион раньше использовался в России совершенно законно. В какой-то момент производитель перестал его поставлять в страну и отозвал регистрационные документы. Клобазам никогда не проходил процедуру регистрации в нашей стране.

   Причина заключается в разном отношении к детям, которые страдают неврологическими заболеваниями, и к взрослым, которые имеют психические расстройства. Первые получают куда больше сочувствия, понимания и внимания, чем вторые. Как это связано с новым законом? Напрямую. В нём есть формулировка, что ввоз незарегистрированных лекарств допускается «для оказания медицинской помощи ПО ЖИЗНЕННЫМ ПОКАЗАНИЯМ конкретного пациента или группы пациентов». Также ниже есть следующие слова: «Перечень заболеваний и состояний и соответствующих лекарственных препаратов, содержащих наркотические средства и психотропные вещества, в целях осуществления их ввоза в соответствии с требованиями настоящей части утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти». Встанут ли пациенты с СДВГ и резистентной депрессией в один ряд с детьми, страдающими эпилепсией? Сочтёт ли государство их достойными тех препаратов, которых нет в нашей стране? Или пока ты не умираешь, твоё страдание будет недостаточно сильным, чтобы считаться «жизненным показанием»? Ответы на эти вопросы мы получим, когда закон начнёт исполнятся в реальности, а не просто будет буквами на бумаге. Хотя имеющиеся примеры лично мне не внушают оптимизма.

   Источник: Федеральный закон от 27.12.2019 № 475-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "Об обращении лекарственных средств" и Федеральный закон "О внесении изменений в Федеральный закон "Об обращении лекарственных средств"

   Виктор Лебедев, врач-психиатр, руководитель проекта "Дело Пинеля"