Одна из тех эмоций, о которых не принято говорить – это страх. Табуированность темы страха связана с тем, что когда человек начинает говорить о своём страхе, он показывает собственные уязвимые места.

Одна из тех эмоций, о которых не принято говорить – это страх. Табуированность темы страха связана с тем, что когда человек начинает говорить о своём страхе, он показывает собственные уязвимые места. Он демонстрирует нам области своей внутренней и внешней жизни, удар по которым приведёт к существенному ущербу для личности – краткосрочному или длительному, но ущербу. Здесь скрывается ещё одно базовое свойство страха, по-своему, парадоксальное. Страх – это эмоция, которая сама порождает себя. Мы боимся страха. Его ожидание удивительным образом само превращается в страх.

У страха есть одно важное последствие – это парализующая эмоция. Страх заставляет нас не действовать, но замирать в ожидании ужаса. Наши жизни часто посещает страх, но мы не обращаем на него внимания, потому что испытывать страх слишком страшно. Лучше спрятать его, лучше ни о чём не рассказывать, лучше замаскировать ложью свои ошибки – намеренные или нет. Тогда станет спокойно, и не нужно будет встречаться со страхом, не нужно будет бояться.

Страх пропитывает систему российского здравоохранения, потому что страх – это часть нашего социального климата, один из ведущих мотивов в административной системе и системе воспитания. Отчасти это связано с усвоением того, что очень важно учитывать, какие мнения выскажут люди, как они оценят наши действия. При дальнейшем развитии страх оценки превращается в страх последствий, страх опубличивания нелицеприятных или даже спорных действий. По этой причине мы видим очень достойный фасад, за которым скрывается кошмар и ужас, массовые нарушения и смерти людей. Их проще скрыть, чем разбираться с ними.

Как я уже говорил, страх толкает на обман. Обман в любом виде – это искажение реальности, а когда ты живёшь в искажённой реальности, твои решения начинают расходиться с тем, что действительно нужно и эффективно в текущей ситуации. Искажение медицинской отчётности, вызванное страхом наказания или увольнения за невыполнение плановых показателей, приводит только к тому, что система теряет обратную связь и рушится. Укрытие неприемлемых данных приводит к неэффективности системы. Проблема осложняется ещё и тем, что на каком-то этапе становится так много обмана, что его раскрытие приводит к разрушению системы.

Российские врачи боятся последствий своих действий – часто законных и разумных, соответствующих мировой практике в диагностике и лечении. Пациент и его родственники превращаются в источник проблем, угрозу, в людей, которые способны написать жалобу чиновникам. За эту жалобу мы лишимся части зарплаты, получим проблемы на работе, неприятный разговор с руководством. Вспомним специальные отделы Следственного комитета по расследованию ятрогенных преступлений. И классическое: «Мы пишем историю не для себя, а для следователя». Рядовыми специалистами часто движет страх последствий, и этим они ничем не отличаются от своего руководства. В администрировании процессов здравоохранения, в общении между руководством и подчинёнными страх тоже часто выступает в качестве способа мотивации и принуждения к действиям. Врачей и медсестёр пугают снижением зарплат и увольнением, призывают подумать о детях и близких. Эти приёмы часто использовались в прошлом году, когда по всей стране прокатилась волна протестов от рядовых медиков. Их часто пугали, потому что не знали, как говорить с ними.

Когда страх становится основой системы управления или её значительной частью, система деградирует. Она упрощается и становится неспособной на долгосрочное планирование, потому что страх – это кратковременный мотиватор с необходимостью постепенно повышать силу воздействия. Использование страха – это тупик. Когда человек руководствуется страхом в своих действиях, он не работает и не раскрывается. Он поступает из соображений безопасности для себя, а не пользы для другого. На обратном полюсе от страха не безрассудство и отсутствие критики. Там находится свобода принятия решений и способность быть собой, как в человеческом, так и в профессиональном плане.

Виктор Лебедев, врач-психиатр, руководитель проекта "Дело Пинеля"